Бунин шапка
правый топ

Главная
Биография
Стихи
Рассказы, повести

верхняя линия

Учитель

XVII

Спал или не спал он, добравшись домой? До головокружения живы и беспокойны были сновидения. Казалось, что он все еще в гостях: люди двигались, перетасовывались проходили перед ним как в пантомиме, и он сам во всем участвовал и чувствовал, что все выходит хорошо и ловко, хотя и беспокоит что- то, спутывает все. Турбин старался вспомнить, что же это мешает, и никак не мог, и мучился, осаждаемый сновидениями. Истомленный до последней степени, он наконец открыл глаза. Дневной свет сразу отрезвил его, - стыд, жгучий стыд до слез, до физической боли пронзил его душу. Он стиснул зубы, крепко прижал голову к подушке.
Вдруг он вскочил. Он решился переломить себя, задавить все эти воспоминания. Он поспешно одевался, убирал комнату. В ногах была слабость, но голова не болела. Он старался делать все как можно правильнее и серьезнее. И в то же время беспокойно выискивал оправдания себе...
Отворилась дверь.
- Самовар-то ставить, что ль? - спросил Павел.
- А почему же не ставить? - хрипло крикнул Турбин.
- Да то-то, мол, надо ли?
Турбин отвернулся и еще крепче стиснул зубы. Павел помолчал, потом вдруг лукаво заглянул Турбину в глаза и, с просиявшим лицом, быстрым шепотом спросил:
- Ай слетать к Ивану Филимонычу?
- Это зачем?
- За похмелочкой? А?
- Убирайся ты от меня к шуту со своими бессмысленными глупостями! - закричал Турбин, багровея от злобы.
После чая он лежал на кровати и с глухой яростью придумывал самые оскорбительные фразы, которые, вероятно, посыпались по его адресу, как только он вышел, в доме Линтварсва. А на селе! С какими глазами показаться теперь на село?
Однако он заставил себя одеться и пошел к дьячку обедать. «Знают или нет?» - думал он, боязливо глядя на заводскую сторону.
Около лавки он постарался идти как можно медленнее.
- С праздником, Иван Филимоныч! - сказал он, увидя лавочника, стоявшего около саней с ящиком водки.
Лавочник считал бутылки, передавая их в лавку мальчику, и ответил учтиво и поспешно:
- И вас также! Милости просим.
- Постараюсь.
- Николай Нилыч теперь загордел, - вдруг раздался голос лавочницы с крыльца.
Она смотрела на Турбина насмешливо-пристально. Лавочник вдруг обернулся к ней с строгим взглядом, и по одному этому взгляду Турбин понял, что все известно, все... и с замирающим сердцем поспешил скрыться в избе дьячка.
Обед прошел спокойно. Но, когда Турбин уже поднялся из-за стола, дьячок, глядя в сторону, сказал так, словно продолжал давно начатый разговор.
- И совсем не стоило туда ходить. И батюшка то же говорит, и Иван Филимоныч.
Турбина словно ударили по голове.
- Куда это? - через силу спросил он.
- Если, гырт, - продолжал дьячок уныло-невозмутимым тоном, - если, гырт, съесть-спить, так и у меня был бы сыт, не попрекнул бы куском... Да и правда: не нам с вами бывать у таких персон!
- Ну, да я... я, отец Алексей, кажется, сам не маленький...
Дьячок только вздохнул. Дрожащими руками Турбин нашел скобку и хлопнул дверью.

- И прекрасно! И прекрасно! - с злобной радостью похохатывал он, почти бегом взбираясь на гору.

назад | далее

правый топ