Бунин шапка
правый топ

Главная
Биография
Стихи
Рассказы, повести

верхняя линия

Учитель

XIII

Уже подходя к аллее перед линтваревским домом, Турбин вдруг оробел, оглянулся и поспешно зашагал опять под гору. «Рано, рано, немыслимо так рано!..»
Волнуясь, он дошел до моста и опять оглянулся. Вот будет скверно, если видели, что он приходил! Но никого не было кругом. Только па деревне горланили на «улице» девки. Из дома через аллею загадочно светились окна. Что там, в доме? Начался вечер или нет? И кто там, и что делают? А обстановка? «Небось люстры, паркет, бархат, фамильные портреты... Вот отсчитаю сто... нет, двести, и тогда пойду».
Вдруг на мосту послышался скрип шагов. Турбин быстро повернулся и, не оглядываясь, почти побежал по аллее. Не думая, он быстро растворил дверь, шагнул через три ступеньки в сенях и стал шарить по притолке звонка. В дверях щелкнул замок, и нарядная горничная появилась на пороге.
- Павел Андреевич дома?
- Пожалуйте-с.
Горничная помогла ему снять пальто. Как в тумане, увидал он большую светлую залу, открытый блестящий рояль, тонкие стулья, тропические растения... Поразили его только ширмочки около них из матового стекла; все остальное показалось ему чересчур просто. Цапаясь копями по паркету, из столовой выбежала щеголевато-тонкая черная собачка, а за нею быстро вышел Линтварев.
- Имею честь поздравить! - сказал Турбин и в смущении вынул носовой платок.
Предупредительно-ласково Линтварев пожал ему руку.
- Милости просим, милости просим!
И, пропуская Турбина вперед, повел его в столовую.
- А, Николай Нилыч! - сказала Надежда Константиновна так, словно давно ждала его.
Турбин расшаркался, оглянулся.
- Николай Нилыч Турбин... Господин Турбин... - поспешно говорил хозяин.
Молодой, свежий, красивый флотский офицер встал быстро и поклонился с преувеличенной вежливостью. Невысокий, худощаво-широкоплечий, с обветренным, инородческого типа лицом доктор пожал ему руку просто и без улыбки. Пожилой, солидный господин, не вставая, сдержанно-вежливо наклонил голову.
- Присаживайтесь-ка! - сказала хозяйка опять так, словно хотела сказать: «Ну, наконец-то, вот теперь все пойдет прекрасно».
Турбин сел, вытер платком лоб, все еще глядя словно через воду. То, что один из гостей не подал ему руки, заставило его ощутить почти физическую боль в сердце.
- Николай Нилыч, вам сколько кусков сахару? - обратилась к нему хозяйка с улыбкой.
Турбин встрепенулся.
- Я бы попросил без сахару, - сказал он.
И он взял стакан, замирая от страха повалить его на скатерть или прикоснуться руками к рукам Надежды Константиновны. Так как общий разговор на минуту прервался, то она продолжала:
- Ну что, как ваша школа?
- Ничего, прекрасно, - ответил Турбин, и его голос ему показался чужим и слишком громким.
- А в Можаровке вы на все святки остались? - заботливо прибавил хозяин.
- Да, уж нынешний год, думаю... решил так, что не ездить лучше.
- Да?
Линтварев наклонил голову, словно приятно изумился. Затем торопливо, с виноватой улыбкой - по необходимости, мол - обернулся к соседу.

Стараясь держаться свободнее, Турбин стал осматриваться.

назад | далее

правый топ