Бунин шапка
правый топ

Главная
Биография
Стихи
Рассказы, повести

верхняя линия

Последняя весна

IX

Великая суббота.
В доме уборка. Вымытые полы, от которых пахнет теплой сыростью, застланы попонами. Моют, протирают окна. Аниска с Наташей, подоткнутые, потные, красные, уморились и потому ссорятся. Студент, теперь человек уже московский, приезжий, ходит, как посторонний, не знает, что делать, стоит на крыльце, смотрит через пенсне в поле. Дует ветер и сушит двор, сад... Предпраздничная печаль и пустота...
К вечеру все убрано, все чисто, в полном порядке. Ветер стихает. Расчистился, раскрылся золотисто-светлый запад. Воздух прохладней, резко пахнет землей с весенних полей. Проглянуло солнце – и в упор озаряет голый сад: блестят лиловатые сучья, четко видны корявые стволы лип.
Когда солнце село, долго краснел закат, а над ним, выше, горела золотая Венера. Вместе с сумерками потянулись из-под горы к церкви наряженные бабы, мужики в сапогах и пиджаках, все с белыми узелками в руках.
В десять пошел в церковную караулку. Накурено, тесно, вся караулка полна. Под образами сидит мужичок с маленькой женской головой в черных крупных волосах. Одет в черный армяк, подпоясан черной подпояской. Все моргает, жмурится, приглаживает волосы. Рядом - мужик с масленой и как будто завитой бородой, с маслеными лазоревыми глазами, наладивший всего себя под благолепие. Потом старик - весь мшистый и могучий, осанистый, совсем из древности. Возле него баба, высокая, худая, с глазами гремучей змеи, в цветистом платье.
Разговор о раненых и беженцах:
- А на раненых подай да подай! Яиц им неси, холста дай, а нам из чего давать?
- На раненых? - спросил, жмурясь, мужичок. - На каких таких раненых?
- А нам из чего на них давать? У меня вот всей земли осьминник, а я сам- семь!
- А им, этим самым беглецам, откуда ж взять? - спросил мшистый старик.
- Они побогаче нас с тобой, - сказал мужичок.
- Дурак ты, брат!
- Я дурак?
Покачал, жмурясь и улыбаясь, головой:
- Беглецы! Почему же такое беглецы? Ихнее дело, значит, там не вышло, вот они и бегут сюда? Вон к нам прислали одного, он всех кур перевел, всех пожрал...
Потом разговоры о войне. Кто говорит, что наша возьмет, кто сомневается.
- А ну, как не возьмет? - опять весело-ехидно сказал мужичок. - Его, врага- то, видать, нашими овцами не затопчешь!
На него дружно закричали. Он замолчал, но все крутил головой.
- Да, авось, мы не одни, - сказал мшистый старик. - Кабы мы одни, а то с нами Англия, Франция, дай бог им здоровья.
Вошел Бодуля, - пустой, бездельник, легкомысленный, - топнул лаптями:
- Нашего (царя) ни одна не возьмет! Наш все державы пройдет! Где ему, к чертям, немцу этому!
Кто-то с радостным удовлетворением, с кашлем захохотал:
- Вот он на Париж полез, да завяз! Всю свою державу ранеными забил!
Благолепный мужик подхватил:
- Вот бы еще стражников туда, на фронт, согнать, они всю эту службу давно знают! А тут чего им сидеть!
Вышел в церковный двор. Темно, свежо. Небо темно-синее, сказочное от белых крупных звезд. В темноте кто-то уверенно говорил:
- Нет, это все брешут. Ничего после этой войны не будет. Как же так? Если у господ землю отобрать, значит, надо и у царя, а этого никогда не допустят.
И кто-то резко отвечал:

- Погоди, и до царя дойдут. Что ж он весь народ на эту войну обобрал? Вон опять надо на Красную Горку рекрутов отправлять. Разве это дело? Вся Россия опустела, затихла!

назад | далее

 

правый топ