Бунин шапка
правый топ

Главная
Биография
Стихи
Рассказы, повести

верхняя линия

На даче

VII

Вечером на поляне около сада Примо играли в крокет.
Солнце скрылось в густую чащу леса за поляной, и лес темнел на шафрановом фоне заката. Воздух был сухой и теплый, даже душный. Около играющих стояли знакомые и незнакомые барышни и студенты; потом они разбрелись, и зрителями остались маленькие гимназисты. Их очень занимал непрекращающийся спор между Гришей и Игнатием.
- А я тебе говорю, что ты ее убил! - азартно кричал Игнатий, стоя перед Гришей. - Я стоял вот здесь, - продолжал он, все более волнуясь, отбегая и стукая молотком по тому мосту, где стоял, - я стоял вот на этом самом месте и отлично видел, как шар Марьи Ивановны коснулся фока!
На толстого Игнатия в широком, мешковатом костюме из чесучи было смешно смотреть. Он неуклюже бегал среди дужек и поминутно снимал соломенную шляпу, обтирая платком круглую, коротко остриженную голову и красное лицо.
- Шнурки-то подбери, - презрительно говорил Гриша, указывая Игнатию на мотающиеся завязки его мягких скороходов.
- Игнатик! - пробовала вмешаться Наталья Борисовна, делам страдальческое лицо и смеясь внутренним смехом. - Keep your temper, Sir![1]
- Оставь, пожалуйста, мама! - огрызался Игнатий. - Это же глупо наконец! Я отлично видел, как шар коснулся фока.
Гриша смотрел на Марью Ивановну и думал, что она сегодня была бы очень хороша, если бы не надела этой красной шелковой кофты, широкие рукава которой она поминутно издергивала и взбивала на плечах.
- Ты слеп, мой милый! - лениво возражал он брату.
- Ты слеп!
- Все равно, я не уступлю.
- И я не уступлю!
- Ты молоток сломаешь.
- Ну и отлично!
- Ничего тут нет отличного.
- Я тебе уже давеча раз уступил, - опять стукая молотком н землю, кричал Игнатий, - ты еще давеча нарушил правила.
- Вечно с правилами!
- Конечно, с правилами! Раз ты их не исполняешь...
В это время к крокету подошел профессор Камарницкий с женой.
- Здрасьте, господа! - сказала Софья Марковна. - Продолжайте, продолжайте, пожалуйста.
Но Грише совестно было продолжать спор. Он отвернулся и сказал:
- Марья Ивановна! Вы должны решить.
Марья Ивановна положило ручку молотка за голову на плечи, взялась за нее руками и, качаясь на носках, ответила детским тоном:
- Я не знаю.
И не то улыбаясь, не то гримасничая, она рассеянно смотрела своими голубыми глазами в небо. Грише страстно захотелось подойти и поцеловать ее в губы. И он машинально ответил:
- В таком случае давай новую партию. Мы считаем себя побежденными.
- Павел! - сказала профессорша. - Будем играть?
Профессор покорно согласился. Все взяли молотки и собрались в одно место. Игнатий обтер лоб платком, бросил на землю шляпу и быстрыми ударами молотка согнал шары к фоку.
- Итак, господа, - крикнул он тоном герольда, - мы играем в следующем порядке: одну партию составляет Павел Антоныч, Софья Марковна и Гриша; вторую - я, мама и Марья Ивановна. Гриша, мы начинаем: согласен?
- Согласен, согласен.
Широко шагая, Игнатий торжественно подошел к фоку, отставил левую ногу.
- Господа, начинаю! - крикнул он и ударил в шар. Шар прошел дужку, стукнулся о проволоку второй и наискось проскочил третью.
- Вот это удар! - восторженно завопил Игнатий, любуясь, как шар волчком завертелся на одном месте.
А через минуту он уже снова раздраженно кричал на всю поляну:
- Если ты, мама, не умеешь играть - брось! Это глупо наконец! Не умеет даже крокировать!
- Да ведь нога же соскользнула!
И, улыбаясь, Наталья Борисовна снова приподняла край юбки, неумело поставила ботинку на шар, сильно размахнулась, но молоток боком стукнул ее по ноге и выскользнул из рук.
- Не могу сегодня... - выговорила она, трясясь от смеха, и отошла в сторону.
Зараженная этим смехом, Марья Ивановна принялась хохотать как помешанная.
- Сначала, сначала! - кричала она, бегая за шарами и раскидывая их в разные стороны.
Игнатий в отчаянии поднял плечи, покраснел и сделал ужасное лицо.
- Это черт знает что такое! - воскликнул он басом и, не выдержав, сам расхохотался.
Подъехал еще знакомый - адвокат Викентьев. У него всюду были знакомые, и в городе, с извозчичьей пролетки (пешего его трудно было себе представить) он широко и приветливо размахивал шляпой чуть не каждому встречному. Всюду он держал себя как дома, всюду напевал отрывки оперных арий с мягким удальством итальянского тенора и считал себя общим любимцем.
- Стой, стой! - закричал он извозчику, соскакивая с пролетки, и быстро, покачиваясь, пошел к крокету. Это был человек небольшого роста, кругленький, с маленькими ногами и руками. Называя себя «верным шестидесятником», он небрежно повязывал галстук, не стриг своих серых, мягких волос и часто закидывал их назад. Матовое его лицо было моложаво и неприятно.
- Наталья Борисовна! - крикнул он, махая на себя шляпой. - Благоверного вашего лицезрел!
- Где? - спросила Наталья Борисовна, идя к нему навстречу.
- В городе-с. - Викентьев быстро поцеловал у ней руку, оглянулся. - Да-с, на стогнах града... Оказывается, он вернулся еще вчера, «выпимши малость»... Здравствуйте, барышня!.. Мое почтение, Софья Марковна...
Он пожал всем руки и опять оглянулся:
- Коллеге почтение! Давно изволили пожаловать?
- Только сегодня, - сказала Наталья Борисовна. - Да вы откуда, Александр Иванович?
Викентьев махнул рукой и вздохнул.
- И в городе был и за городом был... у одного почтенного отца семейства... Ну что же? Я вам помешал? Примите меня в заморскую игру?.. Хотя по правде, я голоден, как сорок тысяч братьев Фридрихов...
Но играть было уже поздно. Сумрак мягко синел в парке, и над вершинами дубов показывались серебряные звезды... Хор молодых голосов запел где-то далеко протяжную малороссийскую песню, и Викентьев стал тихонько подтягивать:

Та иалетiли гуси з далекого краю...

- Отчего это, - сказал он, - когда поют хорошую песню, становится кого-то жалко и совсем не знаешь, горя или радости хочется?.. Пойдемте гулять, господа! В такую ночь пади жить только природой.
Пошли смотреть на долину, в сторону, противоположную мельнице Каменского, - туда, где видны были огни города; полежали на скате, непринужденно, по- дачному, снявши шляпы. Синяя темнота все сгущалась от востока над долиной. Прошел за рекою поезд, и долго слышен был его отдаленный шум... Потом все затихло. Город на горизонте роился бледными огнями, а из парка доносилась то та, то другая печальная песня.
- Славно! - сказал Викентьев. - Люблю я эту самую природу, люблю, грешным делом, полежать вот так на травке, но... «камергер редко наслаждается природой»!.. Право, иной раз хочется стать рыбаком, бродягой или хоть толстовцем... вроде вашего новоявленного отца Каменского. Кстати, он еще тут обретается?
Гриша насторожился.
- Да, - ответила Наталья Борисовна. - Обещался сегодня быть у нас.
- Вот как! - сказала Софья Марковна. - Это интересно. Павел, пойдем к Наталье Борисовне?
Профессор, запинаясь, отказался:
- Нет, ты, уж будь добра, иди одна; мне он не интересен, да и надо вовремя лечь в постель.
- Да, он не интересен, - подтвердил Викентьев. - Я с ним встречался. Говорит как по писаному, но все это не ново и хорошо только на словах. «Нельзя объять необъятного»... Да и сам Лев Николаевич-то, кажется, уж соскучился забавляться...
Заговорили о том, что влияние Толстого проходит, что Толстой велик как романист и слаб как философ, что он умеет только отрицать и ничего не дает положительного... Гриша внимательно слушал. Слова Викентьева заставили его задуматься.
«Болван! - думал он про Викентьева. - Но это-то, пожалуй, отчасти и правда... Не ново-то не ново...»
Посидели еще, не зная, что делать. Всем было хорошо, но все чего-то ждали. И когда Наталья Борисовна сказала, что хочется чаю, поднялись очень живо, словно исполнили обязанность.
У крыльца профессор и Викентьев откланялись. Остальные вошли в дом. В сумраке на балконе кто-то медленно поднялся со стула.
- Здравствуйте! - сказал приятный важный голос.
- Ах, это вы, Алексей Александрович! - воскликнула Наталья Борисовна, дружески пожимая ему руку. Очень, очень рада вас видеть... Что же это Гарпина не зажгла вам лампы?
- Они у Петра Алексеевича.
- Разве он приехал?
- Да, мы уже беседовали с ним. Он пошел в кабинет обливать голову водою.
Наталья Борисовна покраснела. «Ах, боже мой, как нарочно!» - подумала она, но тотчас же весело сказала:

- Ну, господа, вы незнакомы? Знакомьтесь, знакомьтесь, пожалуйста...

-------------------------------------------------------------------

[1] Сдерживайтесь, сэр! (англ.).

назад | далее

правый топ