Бунин шапка
правый топ

Главная
Биография
Стихи
Рассказы, повести

верхняя линия

На даче

X

Гриша сидел за ужином, мрачно покусывая ногти. Когда собрались в столовую, произошла маленькая неловкость.
- How did you get acquainted with him?[2] - вдруг спросила профессорша Наталью Борисовну, указывая глазами на Каменского.
- Энгельса зашел попросить, - пробормотал Петр Алексеевич.
А Каменский мягко, но серьезно заметил:
- Я знаю английский язык, так что вы говорите лучше на каком-нибудь другом.
И когда Софья Марковна смешалась и покраснела, он добавил снисходительно:
- Да вы не конфузьтесь. Языки надо знать, это ведет людей к сближению. Ведь вся беда людей с древнейших времен и до этого вечера состоит в неуменье и бессознательном нежелании общаться с людьми.
Он вызывал на беседу, и лицо его становилось все сосредоточеннее. Но кругом шел оживленный разговор о знакомых, об опере; занимал всех и ужин - молодые картошки с зеленью, бифштекс, вина... К ужину вышел и военный доктор, похожий на цыгана. Заспанный, добродушный, он все старался казаться трезвым и поэтому расшаркивался, подымал плечи и хриплым голосом говорил любезности дамам.
Тогда Каменский, обращаясь как будто к одному Игнатию, произнес целую речь. Голос его стал торжественным, глаза строгими и выразительными.
Он опять начал с того, что нужно в жизни. Современный человек, говорил он, отличается тем, что умеет становиться на всевозможные точки зрения и ни одной не признавать безусловно справедливой, ни одной не увлекаться сердечно. Жизнь стала слишком сложна, и сложная общественная организация парализует нашу волю и растягивает нас в разные стороны. Мы одурманили себя ненужными делами, мы загипнотизированы книгами и разучились говорить языком сердца. Мы слишком заняты, по словам Лаодзи и Амиеля, слишком много читаем пустого и бесплодного, когда надо стараться упрощать жизнь, стараться быть искренним, вникающим в свою душу, когда нужно отдаться богу, служить только ему, остальное же все приложится. Мы устали от вероучений, от научных гипотез о мире, устали от распрей за счастье личности, слишком много пролили крови, вырывая это счастье друг у друга, когда жизнь наша должна состоять в подавлении личных желаний и исполнении закона любви. Злоба - смерть, любовь - жизнь, говорил он. Жизнь только в жизни духа, а не в жизни тела. Плод же духа - любовь, радость, мир, милосердие, вера, кротость, воздержание... Это повторяли людям все великие учителя человечества, начиная с Будды...
- Ну, знаете, батенька, Будда был довольно-таки ограниченный субъект! - перебил Игнатий.
Каменский, не слушая, продолжал говорить. Он настаивал на том, что мы сами создаем себе миллионы терзаний только потому, что не хотим прислушаться к тому, что говорит нам сердце голосом любви, всепрощения и благоволения ко всему живущему; настаивал на том, что мы гибнем, развивая в себе зверские похоти, тысячи ненужных потребностей и желаний. «Желаете и не имеете; убиваете и завидуете и не можете достигнуть», - напомнил он слова апостола Иакова.
- Это все очень не ново! - послышались голоса. - Это все давно слышанное. К сожалению, не так просто все развязывается. И любить по закону нельзя. Странный рецепт: возьми да люби!
Гриша терялся - с обеих сторон говорили правду!
Размахивая полами сюртука, Подгаевский ходил по комнате и кричал над ухом Каменского:
- Я ска-жу вам словами такого же апостола, Павла: «Освободившись от греха, вы стали рабами праведности!»
- Лучше быть рабом праведности, чем похоти, - пробовал возражать Каменский.
Но Подгаевский был уже пьян. Пьян был и Вася, который все наклонялся и что- то бормотал на ухо Петру Алексеевичу, воображая, что говорит шепотом. А Петр Алексеевич сидел с раскрасневшимся лицом и мутным взглядом.

Ах, что кому до нас,
Когда праздничек у нас! -

запел он вдруг фальшиво и резко.
Дамы встали и начали прощаться. Поднялся и Каменский.
- Что же вы? - спросил Петр Алексеевич. - Уже уходите? Напрасно! Давайте споем.
Каменский пожал плечами.
- Какой вы веселый! - сказал он, нахмуриваясь.
- Веселый! - повторил Петр Алексеевич и вдруг прибавил с неприятной улыбкой: - Кстати о труде! Шкап-то скоро будет готов?
- В четверг принесу.
- После дождичка?
- А разве в четверг будет дождь?
- Да вот Брюс пишет - будет.
- Я в Брюса, к сожалению, не верю. До свидания!
- Жаль! А закусить разве не хотите? Ведь хочется небось?
Каменский посмотрел на него долгим взглядом, пожал окружающим руки и пошел из дома через балкон. Петр Алексеевич поднялся.
- Николка! - крикнул он на весь дом.
И когда вбежал лакей, прибавил:
- Лошадей нам! Вася, Илюша - в «Добро пожаловать!». Едем!
- Петр Алексеевич, - сказала Наталья Борисовна, - я тебя прошу, не езди!
- Мамаша! Оставьте! Стыдно при чужих людях...

Ах, что кому до нас, -

запел он снова, обнял доктора и Подгаевского и пошел в кабинет...
Дом опустел. Было слышно, как в столовой убирали посуду. Гриша сидел в своей комнате у открытого окна, стиснув зубы.
- В наше время таких бы не слушали, - со злобой говорил на балконе Бернгардт.
- Вы и теперь не слушаете, - отвечал злобно и Каменский.
- Мы жизнью жертвовали!
- Однако вы живы.
- Не каламбурьте! Вы увлекаете общество от полезной и чосшой работы в свою келью под елью.
- Это что же вы называете работой? Неужели эта дача похожа на рабочий дом?
- Я не про эту дачу говорю. Вы не ехидничайте. Любовь!.. А ведь у вас злоба кипит, вы сами просите борьбы... Вы, например, меня ненавидите сейчас.
- Поверьте мне, как брату, - горячо возразил Каменский, - у меня никакой нет злобы против вас. Запомните слова Паскаля: «Есть три рода людей: одни те, которые, найдя бога, служат ему, другие, которые заняты исканием его, и третьи, которые, не найдя его, все-таки не ищут его»...
- Опять тексты!
- Да, тексты! - повторил Каменский снова с сердцем...
- Покойной ночи! - послышался немного погодя голос Игнатия.

- Прощайте! - ответил грустно и важно Каменский.

-----------------------------------------------------------------------

[2] Как вы познакомились с ним? (англ.).

назад | далее

правый топ